Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

С Рождеством Христовым!




25. XII.1993

Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.

И чудо свершится. Зане чудеса,
к земле тяготея, хранят адреса,
настолько добраться стремясь до конца,
что даже в пустыне находят жильца.

А если ты дом покидаешь - включи
звезду на прощанье в четыре свечи,
чтоб мир без вещей освещала она,
вослед тебе глядя, во все времена.
Иосиф Бродский

С   Рождеством! Всего светлого, доброго, радостного!

P1012440

Эхо "Острова мертвых"

Сегодня вечером у нас концерт. Владимирский Губернаторский оркестр под управлением Артема Маркина играет русскую симфоническую классику: Вторую симфонию Петра Чайковского и симфоническую поэму "Остров мертвых" Сергея Рахманинова. 

Рахманинов написал эту музыку под впечатлением от увиденной им в Париже репродукции с картины швейцарского художника Арнольда Беклина "Остров мертвых", изображающей остров со стройными кипарисами, окруженный с трех сторон высокими угрюмыми скалами, — место вечного покоя, где нет места ни печалям, ни волнениям жизни.

Рахманинов рассказывал в интервью: «Остров мертвых» написан в апреле и мае. Когда он возник, как это началось? Как я могу сказать? Он возник во мне. Я его принял как дорогого гостя и записал».

Картина Бёклина, по некоторым источникам, изображающая маленький островок Понза в Тирренском море, произвела впечатление на Рахманинова именно в виде черно-белой репродукции. «Если бы я сначала увидел оригинал, то, возможно, не сочинил бы моего "Острова мертвых", — вспоминал он. — Картина мне больше нравится в черно-белом виде».



Совершенно случайно несколько дней назад я нашла стихотворение Владимира Маяковского, навеянное той же картиной Беклина, "Необычайное".

Стихает бас в комариные трельки.
Подбитые воздухом, стихли тарелки.
Обои,
стены
блекли...
блекли...
Тонули в серых тонах офортовых.
Со стенки
на город разросшийся
Беклин
Москвой расставил `Остров мертвых`.
Давным-давно.
Подавно -
теперь.
И нету проще!
Вон
в лодке,
скутан саваном,
недвижный перевозчик.
Не то моря,
не то поля -
их шорох тишью стерт весь.
А за морями -
тополя
возносят в небо мертвость.
Что ж -
ступлю!
И сразу
тополи
сорвались с мест,
пошли,
затопали.
Тополи стали спокойствия мерами,
ночей сторожами,
милиционерами.
Расчетверившись,
белый Харон
стал колоннадой почтамтских колонн.

Вот такое "поэтическое эхо". 

Приходите вечером слушать "музыкальную" версию. Билеты еще есть. Можно забронировать по телефону: 8(4922)32-54-95.

Анонс концерта на нашем сайте:

http://vgso.ru/?menu=news&number=99

Маленький "огородный" фестиваль

Так мы впервые встретились с Леночкой Фроловой. В мае прошлого года. Днями - она репетировала свой концерт с оркестром в Центре классической музыки, а вечерами - мы собирались на нашей светлой веранде, ели мясо, пили вино, слушали соловьев и Лену. 

И было очень славно. 









Леонид Губанов

 Не открытие, а именно потрясение последнего времени - стихи Леонида Губанова. Спасибо Лене Фроловой.

* * *

Автографы мои - по вытрезвителям,
мои же интервью - по кабакам,
и как-то отрешённо выразительны
у головы моей четыре каблука.
А наверху страдающие коликами,
а наверху глотающие калики
всё разливают виски, как вам? с тоником?
А может, и допрашивают тайненько.
Я всех бы их расставил тут по стеночкам
и гладил по головке, словно мачеха,
трезвее дня запудренные девочки,
пьяней меня запутанные мальчики.
С печалью я гляжу на чьи-то там колени,
а там грядущее иль пусто, иль темно,
меж тем двадцатилетние калеки
улягутся под бело полотно.
Улягутся на чёрные полати
и отдадутся при любой погоде,
ах, сам я жил в похмельном их наряде,
ах, сам я пел в дремучем их болоте.
Ах, что же сохранит украдкой память?
Что я пришёл к вам не троить, а строить
волшебные ряды из вер и Танек,
галин, марин, регин, наташ и сонек?!
Нет-нет, и с возмущением отряхиваясь,
отругиваясь, но не отрекаясь,
я гордо ухожу от вас, расплачиваясь
на сердце роковыми синяками.
Дошёл до ручки тигр, который витязем
взял беленькую кошку за бока.
Автографы мои - по вытрезвителям,
офелии мои - по кабакам!..

* * *

Родина, моя родина,
Белые облака.
Пахнет чёрной смородиной
Ласковая рука.
Тишь твоя заповедная
Грозами не обкатана,
Высветлена поэтами,
Выстрадана солдатами.
Выкормила, не нянчила
И послала их в бой.
Русые твои мальчики
Спят на груди сырой.
Вишнею скороспелою
Вымазано лицо.
Мальчики сорок первого
Выковались в бойцов.
Бронзовые и мраморные
Встали по городам,
Как часовые ранние,
Как по весне - вода!
Что по лесам аукают
Бабушки из невест?
Вот запыхались с внуками,
Памятник - наперерез.
Имени и фамилии
Можете не искать,
Братски похоронили
Ягоды у виска.
Кто-то венок оставил,
Может быть, постоял.
Кто-то опять прославил
Звёзды и якоря.
Знай же, что б ты ни делала,
Если придёт беда,
Мальчики сорок первого
Бросятся в поезда.
Сколько уж ими пройдено?
Хватит и на века!
Родина, моя родина,
Чистые берега!

9 июля 1979

Палитра скорби

Я провёл свою юность по сумасшедшим домам,
где меня не смогли удавить, разрубить пополам,
где меня не смогли удивить… ну, а значит, мадам,
я на мёртвой бумаге живые слова не продам.

И не вылечит тень на горе, и не высветлит храм,
на пергамент старушечьих щёк оплывает свеча…
Я не верю цветам, продающим себя, ни на грамм,
как не верят в пощаду холодные губы меча!

* * *
Я подожду и твой октябрь, я подожду,
Когда оранжевой ладьёю лес отчаливает
И улепётывают мысли по дождю
По замкам замкнутости, к очагам отчаянья.
Я выслан в ваше тихое "люблю",
Я откомандирован к слову осени,
Где журавлями льнут к душе на юг
Слова повесы о волшебном озере.
Я был там, как соломинка в стакане.
Сентябрь тянул через меня свой лик
И баловался белыми стихами.
А я давал названья площадям,
Твоих ступенек дни рожденья праздновал,
А ты меня лупила по щекам,
В субботу белая, а в понедельник красная.
За все победы и за все грехи,
Как красный всадник, поцелуй подарен,
Я рвал над головой свои стихи,
И лишь обрывки ласточки хватали.
А ты смеялась, а потом в ладонь
Клала мне тихо медь и сигареты.
Прощались… Поцелуй, как красный конь,
Кусал мундштук и торопил поэта.
Уже воды немало утекло,
Как пишут нам старинные поэмы.
Твоё лицо я спрятал под стекло,
А ты стеклом свои открыла вены.

1963
Collapse )

"Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье, белых павлинов И стертые карты Америки..."

 Когда я была девочкой-подростком я очень любила книгу Ирины Одоевцевой - "маленькой поэтессы с огромным бантом" - "На берегах Невы". Перечитывала ее много раз. Плакала обо всех ее героях. Тогда же было время увлечения (вероятно, благодаря именно этой книге) фигурой Николая Гумилева. При этом мне никогда не нравились его стихи, менее всего - "экзотические" их циклы: всякие "жирафы" и т.п. Но я отлично помню яростный, острый, кроваво-сочный вкус его любовного стиха, который тогда меня впечатлил.
Перечитываю и снова испытываю то же ощущение, вплоть до терпкой горечи на языке.

ЭТО БЫЛО НЕ РАЗ

Это было не раз, это будет не раз
В нашей битве глухой и упорной:
Как всегда, от меня ты теперь отреклась,
Завтра, знаю, вернёшься покорной.

Но зато не дивись, мой враждующий друг,
Враг мой, схваченный тёмной любовью,
Если стоны любви будут стонами мук,
Поцелуи — окрашены кровью.Collapse )