Алиса Бирюкова (alisochka_lisa) wrote,
Алиса Бирюкова
alisochka_lisa

Categories:

Возвращение на остров

Свияжск не отпускает нас.  От требует возвращений. Я живу мыслью о таком возвращении, папа возвращается к его хмурым берегам часто.
Эта запись папы - очередное болезненное прикосновение к земле острова. Острова Свияжска.


"Холодный ветер напирал с запада и  гнал светло-бурую волну Свияги на берег моего острова. Наверху, против ожидания, было тепло. Земля делилась принятыми за день солнечными щедротами... Третий раз я на острове. Был ласковой осенью, ознобной, ненастной зимой, но ждал этой, весенней встречи. Не обманул он моих ожиданий, пустынный и тихий, принял  под покров своей ночи. Вода и небо, образующие в темноте  одну стихию, обнимают остров со всех сторон. Электричество бессильно перед их согласной колыбельной. Местное человечество, как и сотни лет назад, считает день законченным, когда последняя розовая полоска исчезает за горизонтом.

 Я уже спешил присоединиться к человечеству, но был остановлен человеком.
– «Давай познакомимся!», - проговорил он.
Можно было бы сказать, что он почти совершенно сливался с наступившей темнотой. Во всяком случае, лицо его было черно. Он был похож на пластилинового боксера из мультика. Маленькая голова безо лба на огромных плечах. Из черт лица – только нижняя челюсть. Несмотря на то, что он был одного цвета с ночью, она не в силах была укрыть его целиком. Я скоро узнал, что мамка звала его Александром и, что он любит играть на гармони. Потом он немного помолчал, словно сомневаясь, выдержит ли наша дружба такое испытание:
– «Дай шисят семь рублей на пиво...А я тебе завтра рыбы принесу!»

Утром я проснулся под мерные удары топора. Александр раскалывал огромные березовые чурбаки. Выглядел он неважно. Рядом ходил его брат, такой же огромный и черный. Кажется, между ними зрело непонимание. Брат выглядел заряженным на борьбу с чурбаками, а Александру было, вроде, не до того. Когда, я в очередной раз вышел во двор, гармонист говорил в спину брату:
- Да, хули торопиться, день-то мой... 
«Что на это возразишь» - подумал я, и оказался за воротами. Пора было совершить обход островных владений.

 Вообще-то, на мой остров лучше приезжать вдвоем. С кем-нибудь, кого вы любите. С кем-нибудь, кто умеет молчать, слушать или говорить, тогда, когда именно это необходимо. Если у вас есть такой человек, если вы настолько счастливы, что можете приехать сюда не одни, - милости прошу! Здесь не так уж много дорог и даже тропинок. И, возможно, вы бы пошли тем же путем, что и я. На берег Щучьего озера. И глядя себе под ноги, думали бы о том, что прошедшая ночь была самой тихой ночью с каких-то незапамятных детских времен... Вы бы шли мимо разномастных домиков, держась за руки, соблазняясь, время от времени, близостью крутого берега, чтобы взглянуть вниз, на кромку воды. Люди здесь встречались бы вам нечасто. Только редкие чайки над водой, да пара уток, суетливо улепетывающих по-над глинистой поверхностью озера к плавучим островкам. Всю дорогу вас сопровождали бы скворцы, переживающие первую радость возвращения. Они деловито шагают по бурой земле, выглядывают из иллюминаторов своих маленьких жилищ, торчащих из-за заборов, скворчат в еще голых ветвях. На припеке –  пятна солнечной мать-и-мачехи, да только что очнувшаяся бабочка. Под ноги с лаем кидается юная дворняжка, падает на спину и требует ласки, прихватывая послушную руку мелкими зубами. Отпускает не сразу, трусит за вами до белой стены Успенского монастыря, до черты, где пролегла ведомая ей граница.

 В другой раз вы остановитесь там, где взгляд, скользя по беленой стене, наткнется на нечто инородное. С трудом различит вмонтированные в нее могильные камни. На одном выбито: «Владимир Голицын .Художник-моряк», на другом – «София Олсуфьева. Реставратор»... Сразу от них не уйдешь, невольно пленяясь благородством  имен и занятий, тайной их жизни и смерти. До самых монастырских ворот вы будете идти молча, но разгадать сможете только то, что смутно слышалось вам и раньше в неутихающем весеннем ветре. Он шепчет два слова: «София Олсуфьева, София Олсуфьева...»

На монастырском дворе пусто, ни души! Белые стены храмов прибавляют света и подчеркивают ваше одиночество. Все двери заперты и, покружив по площади, вы снова выскальзываете в мир. Вы обнаружите, что он обитаем. И это не будет вам неприятно. Правда, в движении островного народа есть что-то непривычное. Не сразу понимаешь, что разнонаправленные пунктиры никогда не образуют здесь доминирующих потоков. Маршруты индивидуальны, но  в том, как они вольно расходятся и пересекаются, мнится какая-то постановочность. Может быть потому, что количество направлений, реализуемое пешеходами, вопиюще не совпадает со скудостью наличных целей движения. Впрочем, почти все здесь просится на экран, или кажется сошедшим с него. Вычерчивая свой пунктир, вглядывайтесь в лица прохожих. Многие из них скоро будут казаться вам знакомыми. Дважды за это  утро мне попались мужики с тарелочками GPS, укрепленными на желтых треногах. На шее одного из них болтался фотоаппарат. Время от времени, он приостанавливался, чтобы сделать снимок какого-то неочевидного для меня объекта. Мужики с желтыми треногами – вестники будущего Свияжска. Они появились тут, чтоб сказку, живущую пока в перспективных планах, сделать былью. Но это будет совсем другая, новая сказка. Сказка о больших деньгах для маленького острова. История о «долгосрочных программах», «возрождении», «инвестициях», etc. Боюсь, это не вернет старый городок, не возродит его душу. Просто большое кладбище, по которому сейчас гуляет ветер, нашептывающий имена, - зальют бетоном и затопят «новоделом». На «бетонном» острове не найдется места для моего нового друга Александра и его брата. Он будет слишком дорог для них. Здесь поселятся другие люди. И тогда, может случиться, что совсем не останется места для памяти и любви...

 Что ж, коли так, и нам с вами нечего будет тут делать. Зато мы сможем вспоминать о том, как были счастливы своей сопричастностью с островом... Как целовались на деревянной скамейке, валялись голова к голове на теплых, шершавых досках, глотали ветер и брызги на одиноком, полузатопленном причале...

...Когда человек с фотоаппаратом снова встал на моем пути, в третий раз за этот день, я не удержался и сказал ему:
- Пожалуйста, сфотографируйте меня и зафиксируйте на этой местности.

Он улыбнулся и щелкнул затвором.

 Мне кажется, в кадр попали и вы." 

Tags: Для себя, Истории, Казань, Любовь, Люди, Путешествия, Семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments