Алиса Бирюкова (alisochka_lisa) wrote,
Алиса Бирюкова
alisochka_lisa

Categories:

Берта

 Удивительно, что я до сих пор почти ничего не писала в ЖЖ про своих зверят – про Бертку с Маруськой. А ведь они этого более чем достойны. Берточка в дни моей болезни все время со мной: сочувственно смотрит умными карими глазами, прижимается к ногам лохматым боком, сопит рядышком большим черным носом. Она вообще похожа на старую любимую игрушку-собаку, потрепанную и всклоченную с годами. 


Она появилась в нашем доме несколько лет назад, под Новый год. Но я помню ее щенком, принадлежащим нашим соседям: короткие пухлые лапы, толстенькое туловище, глаз из-под челки не видать. Помню, как она бежала мне навстречу через поле и то и дело падала, не удерживая равновесие. Мы с ней, что называется, сразу нашли друг друга. Живя у других людей, она летом каждый вечер в определенный час прибегала за мной – идти с ней гулять. Со временем она стала показываться у нас все чаще и чаще, несмотря на явное недовольство, шипение и нападки Маруси. Всем своим видом Бертуша будто говорила: «Ну что ты, конечно, ты хозяйка, а я только так, с краешку тут посижу тихонько...». Лежа на брюшке, она аккуратно переползала через порог входной двери, незаметно продвигаясь все дальше в глубину дома. Однажды она пришла на крыльцо вся избитая: не то, погнавшись с лаем за мотоциклом, угодила под колесо, не то сновицкие крестьяне отучали гоняться за курами таким образом. Мы промывали, лечили ей ранки. Она со страдальческим видом долго лежала, чуть поскуливая. 

             

Потом пришла очередная зима. И Берта с оледеневшей челкой часами простаивала на задних лапах за стеклянной дверью – входом в дом с веранды. Стук ее коготков по стеклу становился все отчаянней, взгляд – с навернувшейся слезой, серая спинка заходилась дрожью. Кто ж такое выдержит? Мама открыла дверь и сказала: «Заходи, раз пришла». Берта осторожно переступила порог, легла на расстеленную подстилку... и сразу уснула. Она спала почти сутки, беспокойно подергиваясь во сне. Когда проснулась, ринулась ко мне: улыбалась, виляла хвостом, привставала на задние лапы, обнимая меня. Маму с папой она боялась. Просто не знала их толком. И не верила им. Вечером я уехала в институт. Берта со спинки дивана вскочила на подоконник, выла, лаяла, бешено билась всем телом в стекло... Меня не было несколько часов. Возвращаюсь, а ее нет. Мама разводит руками: мол, ничего не могла с ней поделать, пришлось открыть ей дверь, выпустить. Я нашла ее, сидящей на перекрестке. Она не знала, куда ей идти. Какая счастливая это была минута, когда она вдруг меня увидела – еще издалека. Так мы вернулись в наш дом вместе. 
Потом был еще один эпизод, когда Берта во время прогулки со мной вдруг убежала к прежним своим хозяевам. Я не стала звать ее. Видела, как за ней защелкнулась калитка. Молча пошла дальше, сглатывая слезы. И вдруг – громкий жалостный лай, все нарастающий с каждой секундой. Она все поняла. Пыталась открыть калитку, чтобы побежать за мной, но ручка не поддавалась. Я со всех ног бросилась к ней. Больше она не уходила. 

 

 
Сейчас без Бертки трудно представить наш дом. Ее все обожают. И она отвечает тем же. Но больше всех теперь она любит папу. Ни на шаг от него. А если надо на что-то пожаловаться или просто пожалеться, то это – к маме. Я позволяю себе ее строго критиковать, поругивать. Но она мне это прощает. Ведь мы с ней давно вместе. 



 
Она любит угощаться бутербродиками с паштетом и со сливочным маслом со стола; любит валяться на диванах и кроватях; любит лаять по пустякам; любит долго и крепко спать; любит прятать хлебные корочки и кости по углам и шкафам; любит ловить мышей в полях во время прогулок; любит сидеть на веранде, озирая окрестности, и, наконец, есть печенье и плюшки в недозволенном количестве. 

     

    
Не любит воздушных шаров, чужих кошек, грохота фейерверков, ходить по мокрой траве, купаться в реке, вставать рано утром, мыть лапы, быть дома в одиночестве и навещать ветеринара.

    

Есть у Бертуши еще одна большая любовь и одна большая нелюбовь. 
Сначала – про большую любовь. Берта очень любит ходить в походы. Носиться по лесам и полям с папой – это ее собачье счастье. Правда, это непременно должен быть пеший поход, никаких рек и никаких лодок. Когда однажды родители сплавлялись в лодке по Нерли вместе с Берткой, она несколько раз пыталась «покончить с собой», выпрыгивая за борт.



 
А теперь про большую нелюбовь. Не просто нелюбовь, а самую настоящую ненависть. Так вот, Бертка ненавидит соседскую овчарку Лайму. И каждый раз вступает с ней в неравный бой. Чего только уже не было! И «ухи» она Бертке откусывала – потом пришивали, и всю в ранах ее оставляла, в кровище... А Бертке все нипочем: «храбрый портняжка».



 
Вот такая она у меня. Лежит в ногах, заглядывает мне в глаза. Намекает, что пора бы ее погладить, уделить ей внимание. Сейчас, Бертуша, милая, сейчас поглажу...

Tags: Зверьё моё, Семья, Сновицы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments