April 5th, 2014

Лена Фролова

Вчера был концерт чудесной Лены Фроловой. Черное пространство подвала «Ешкин кот», люди-люди-люди рядом, а впереди – свет прожекторов, блик от тела гитары, Лена, открывающая какой-то световой тоннель – вопреки нарождающейся душноватой клаустрофобии. И до сих пор не отпускает. Говорим и думаем о Лене. И еще о том новом и хорошем, что она как-то умудряется дать всем, кто с ней соприкасается хоть мельком. Сегодня у одного из поэтов - ее друзей - прочитала: «Каждая новая встреча с Леной – будь то за кухонным столом или на концерте, - это открытие нового смысла, проживание еще одной новой жизни». Значит, это чувство обновления и даже оживления – общее для всех в общении с ней.

Ее нельзя любить просто за музыку, или просто за стихи, или просто как хорошего человека. Потому что все это в ней как-то совсем едино и нераздельно. И все это вместе – что-то такое природное, сильное, естественное и сверхъестественное одновременно.

Я каждый раз ловлю себя на чувстве, что и я сама, и зал в начале разговора с ней или концерта будто столбенеем от такого непривычного, удивительного напора настоящести, силы, простоты. Простоты как результата обильной, сложной, напряженной, бурной внутренней работы, простоты – выстраданной и осознанно необходимой по законам Лениного космоса. Она – как луч мощного прожектора, который сначала – ошеломление, а потом, когда привыкнешь и приглядишься – свет и тепло.

Она очень щедро делится всеми своими открытиями – поэтами, музыкантами, людьми, которые входят в ее жизнь, преображают ее и преображаются ею. И иногда чувствуешь неловкость: что так много берешь от нее и не можешь ответить ей соразмерно.

Вспомнилось, как делали концерт Лены с оркестром, какая прекрасная, светлая весна была, какой тягучий, ясный май. И прохладно-светлый зал наш, и покачивающаяся фигура Лены с гитарой перед оркестром, и Артем – в ее музыке, стихах... И какая поражающая, захватывающе красивая, блестяще математическая гармония была во всем этом, ощущение – «золотого сечения». Это невозможно было повторить по требованию, надо было отдышаться, отойти самим от удивления, сделать еще один жизненный круг, подняться на виток, чтобы снова оказаться рядом с таким чудом.

И, по-моему, это время близко. Может быть, теперь оно настанет в осеннем угасаньи, в холодном предзимнем воздухе, в прелом, щемящем запахе падших листьев...