October 15th, 2011

Про Живое

Сегодня услышала слова сожаления от своей коллеги по поводу того, что я перестала вести свой Живой журнал. Мне и самой жаль его. Да только беда в том, что он перестал быть живым. И, наверное, потому, что живости этой стало меньше, прежде всего, во мне.

Не сказать, что я все это время ничего не писала или не пыталась писать. Но что-то мне не хотелось вывешивать сюда, что-то не обретало нужной самостоятельности и полноты и правды.

Вот краткие "заметки на манжетах", сделанные в разное время. 

"...Снова хочется что-то постоянно писать. Чертить узор черных букв по белому листу. «Следить» изо всех сил. Даже несмотря на валящую с ног усталость."

 ***
"Позвонил папа. Едет из Казани. Кажется, он потерпел очередное «крушенье». Где бы найти такой «синий троллейбус», чтобы все «потерпевшие крушенье» в него поместились, чтоб им стало теплее и светлее на душе?
- Знаешь, сзади меня в автобусе едет совсем маленькая девочка, как ты была маленькая. Очень смешная. У нее от шапки какие-то рожки на голове, вся растрепанная… Едет, смотрит в окно и приговаривает: «Какая класота, какая же класота…»."

 ***
"Из кабинета слышно мой любимый концерт Баха. В старом фильме с Люсьеной Овчинниковой «Мама вышла замуж» ее героиня, малярша, закончив работу в парадном питерском доме, просит старого профессора – одинокого обитателя одной из квартир – поставить ей пластинку с этим концертом. Она не знает, что это за музыка, но это и неважно. Она смотрит вниз на спешащих по тротуару людей, проезжающие машины и думает о своем. Профессор слушает, глядя, словно внутрь себя, все дальше уплывая в свое прошлое. И на короткий миг в этой музыке – единство двух одиночеств.
Еще в этом фильме есть один гениальный кадр, когда Олег Ефремов уходит под дождем. Видна только его ссутуленная спина, поднятый ворот истертого пиджака. И больше ничего не нужно." 
 
26 декабря 2010 г.
 
Выпало очень много снега. Люди пробираются в сугробах по своим предновогодним суетливым надобностям. В магазинах много света, шампанского и мандаринов. Все выбирают подарки. В очередях шумно и весело. Из карманов детей выпадают скопленные за «елочные» дни «мишки» и «аленки». Город в гирляндах огней. И, кажется, что, как у Бродского, «жизнь качнется вправо, качнувшись влево».

3 августа 2011 г.
Предыдущая запись сделана в тот день, когда я по заснеженному Владимиру бежала встречать приехавших Ник Арнольдовича Петрова и Александра Гиндина. И было светло и радостно. И снежной кутерьме вторила кутерьмя с мнимой потерей Ник Арнольдовичем нот. И он подсмеивался сам над собой. И еще вот это его: "Деточка, что же Вы вышли прямо на снег, простынете, пойдемте чай пить! И чай, и анекдоты, и музыка - волны доброты и тепла...
А сейчас я в зачуханном муромском дорожном кафе - по пути в Казань. И в телефоне смс: "Ты знаешь, что умер Николай Петров?"
Светлая память такому светлому человеку.

***
1 октября 2011 г.
 
Папа прав. Можно удлинять тупиковый путь, сколько угодно, царапаясь и сдирая ногти об эту вечную стену впереди. Но зачем? Ради чего? Если я, которая всегда о чем-то мечтала, всегда летала на крыльях, всегда во что-то свято верила, теряю и мечты, и крылья, и веру, и, в конце концов, себя.


Вот так - пунктиром по всему, что больно. Но больно, значит, живо?