May 22nd, 2010

Записки из больничной палаты: о диагнозах и "норме"

После почти трехнедельной "отсидки", а вернее, "отлежки" в больнице меня, наконец, отпустили. Привычка строчить свои "бессмысленные записки" вернулась ко мне вместе с сознанием сразу после освобождения от мутных чар наркоза. Но дело не ладилось, так как оказалось, что совершенно утрачен навык писать "историческим" способом: ручкой на бумаге. Все время недоставало щелканья кнопочек клавиатуры. В результате борьбы с собой заказанный из дома блокнот, все-таки, заполнился мелким бисером округлых букв - почерк прилежной школьницы. 

Вечер 16 мая

За окном долго гневался гром. Он то замирал, то страшным рычанием разносился над верхушками деревьев до тех пор, пока теплоту тихого майского вечера не прорядил дождь. Он застучал по подоконнику, зашептал в листве, запузырился, зашлепал по серой коже узких асфальтовых дорожек.

Блеклое небо прокололи иглы молний. Настоящая гроза. Интересно, какая уже по счету этой весной? Помнится какое-то глупое ребячье поверье, примета, что после третьей весенней грозы можно уже купаться.  В детстве мы считали грозы. Купаться хочется и сейчас. Хочется, чтобы пахло речкой, высокой луговой травой, свежестью. Мне с этим придется погодить. Врач запретил купаться этим летом. Что ж, за буйки не поплывешь...

Сижу одна в больничной палате. Позади операция. Кажется, что это было давно. Память будто специально откладывает эти воспоминания на дальние полочки. Боль уже почти ушла. Можно тихонько ходить, есть всего понемногу и запоем читать. Перечитала Бунина, прочла сборник рассказов Уильямса, "О мышах и людях" и "Заблудившийся автобус" Стейнбека. На очереди - Пруст.

А вообще, очень хочется на работу, в оркестр. А еще - постоянно - шампанского. Одна моя подруга, близкий мне человек, написала в смс, что все эти мои желания/симптомы похожи на новый диагноз. Думаю, она права. Но это, все-таки, более симпатичный диагноз, чем прежний. Удивительно, что иногда, в болезни вдруг впервые осознаешь, что, может быть, привычное тебе твое "нормальное" состояние больше всего напоминает именно диагноз.

Вечер 19 мая

Сегодня, наконец-то, вырвалась на работу! Отпросилась у врача на несколько часов между капельницами. Приоделась, подкрасилась - словно и не болело ничего! Даже походка изменилась: до летящей, конечно, еще далеко, но хромота, возникающая из "чувства солидарности" с остальными больными, исчезла. 

Поездка на машине из пункта А в пункт Б представилась мне в этот раз целым путешествием, овеянным к тому же романтикой побега, давно вынашиваемого в планах, ожидаемого с нетерпением и затаенным страхом и, наконец, неотвратимо близкого.

Проезжая по городу, замечала, как многое изменилось за время моей болезни, как лето властно вступило уже в свои права. И стало до слез жаль тех нежных, теплых, долгих майских дней, что я пропустила, лежа на больничной койке.

Но как только завиднелось здание нашего зала, тоску мою как рукой сняло.

Папа со смехом сказал:
- Что, эйфория? Легкая истерика? Ты и правда у меня девочка-больнушка.

С неожиданной для самой себя скоростью пробежав по преобразившемуся зеленью и цветами дворику, я взлетела по летнице к залу. Оттуда - любимые звуки репетиции. Осторожно подслушала на балконе.

Встретилась, обнялась со всеми, наболталась с Таней и Валентином. Вся чуть ли не в слезах от радости. Напоила их чаем, накормила бутербродами, тортом. Полазила в документах, ответила на письма. Счастье!

И вот я на работе

Сегодня весь день на работе. В зале - тишина, нарушаемая только звуком моих шагов. Круг за кругом, круг за кругом... Я очень люблю это место. Но все непросто.
За окном над линией Торговых рядов, над куполами церквей парят фантастические облака, подсвеченные золотом лучей уходящего солнца. В висках стучит мысль: "Надо все обдумать, надо все обдумать, надо все обдумать". Все, что случилось со мной за последнее время. Но мысль бешено бьется, ускользает, дробится, неуклонно теряя ясность.
Дома всю ночь из сада, из сумрака раскидистых ветвей яблонь, пел мой соловей. На рассвете его перебили, а потом и восвсе заглушили беспокойные петушиные крики. Утро на этот раз не стало "мудренее вечера". Я, по-прежнему, блуждаю впотьмах.