Алиса Бирюкова (alisochka_lisa) wrote,
Алиса Бирюкова
alisochka_lisa

Categories:

Русский век: от барина до барина

Она сама заговорила с нами. Опираясь на толстую палку, поспешала по узенькой тропке между рядами аккуратных уютных домиков бывшего Барского Сущево – ныне деревеньки Сущево, расположенной в двух километрах через поле от Сновиц.
- Здравствуйте! Гуляете? – спросила бабулечка со смеющимися глазами – Сами-то вы откудова будете?
Мы с папой, радуясь внезапной собеседнице, в один голос ответили:
- Здравствуйте! Мы – соседи Ваши – сновицкие.
- А, сновицкие! Да – Сновицы-то наша «столица»! Но нынче-то сновицкие уж не те, что раньше! А Вовку N знаете? В каменном доме живет. Лопает поди...
- Нет, - говорим, - бабушка, не знаем такого. Мы там мало кого знаем.
-Да... – вздыхает она – нынче не те... Мы ведь, сущевские, и в храм туда испокон веку ходили, и на кладбище хоронили... Три раза церкву-то ведь взрывали. Хозяйственный мужик был Зиновий Маркович (глава колхоза): кирпич нужен был... Три раза подрывали, а она – стоит. Вон отец Владимир потом и восстановил. Места-то исторические. Грибоедов тут у нас «Горе от ума» дописывал. Во как!

Мы с папой оживляемся предчувствием интересной «рассказки». Барское Сущево и вправду имение Смирнова – родственника и первого биографа Грибоедова. Грибоедов бывал здесь; вероятно, посещал во время этих визитов и нашу сновицкую церковь.
- Барин-то, Смирнов, добрый был. Простой такой человек... Мне свекровь рассказывала: в любое время к нему можно было; и денег в долг ссужал. А перед покосом бабам - по платью новому в подарок, кормил всех, угощал... Не свирепый был. Свекровь рассказывала... Она тогда и сама еще пацанкой была, да помнит...
- А дом-то барский ведь сожгли местные крестьяне... – замечает папа.
- Да, сожгли – подхватывает старушка - и книги пожгли... Часть-то какая-то уцелела. Вон тот дом видите? Зеленый. Вот там один живет: ихняя семья советскую власть не признавала, книги-то барские и попрятали. Но потом прознали, конечно, все про это... Вытаскали, да и сожгли. Но, может, и не все. Там старый парень живет – никогда женатый не был... Книги любит. Ни с кем не общается почти. И отец у него такой же был...
Бабушка чертит что-то палкой по траве, в глазах – скачут искорки: рада слушателям.
- Потом там школа была, в месте, где дом-то барский, а потом олигархи как все поскупили: и сирень всю вырубили, всю красу... Теперь у нас там – «рублевка» - смеется бабушка – Так и называем промеж собой – «рублевка».
- Там один, который тут пол-деревни скупил, затеял пруд чистить у смирновского дома. Всей деревней клад искали, ил к себе в огороды таскали – да так и не нашли ничего. Может, найдем еще...
- А что за клад? – спрашиваем мы. – Откуда? Он ведь – небогатый помещик был.
- Как старые-то нам рассказывали: там дорожки мощеные красным кирпичом были вокруг-то, барыни, гуляючи, монеты золотые туда бросали. Искали-искали, так и не нашли.
Мы с папой не можем сдержать улыбки, чуть заметно переглядываемся. А она продолжает:
- А я всю жизнь в колхозе проработала, с 7 класса, с девчонок... У нас сначала в каждой деревне – по колхозу ведь было. А потом решили мы в один объединиться, назвали – «Согласие». Весело было... То в футбол поедем играть, то праздник какой... Ездили по полю прям на бортовых машинах... Да и работали весело. А потом – как перестройка, так и развалилось все, растащили... У меня вон – отец – всю войну прошел, а с землей обманули... – вздыхает она.
Молчит несколько мгновений, а потом вдруг загорается новым воспоминанием:
- Я ведь с Путиным встречалась! Первого, что ли, ноября? Мост он когда открывал. Памятник отцу, как участнику войны, должны были ставить – а не поставили. Умер в 90-м году... Не россиянин будто, не воевал! А мне – обидно! Сколько я писем понаписала: и местным всем, и в Правительство, и в Думу... Дед мой ругал меня: бумагу, мол, только переводишь зря... И Путину писала, когда он еще президентом был. А в ответ – одни отписки. А у местных – денег нет. И, говорят, ваш отец ведь не служил в «горячих точках», в Афганистане не был. Вон оно что! А война им – не «горячая точка»! Говорю: да ему ж уж 70 было, когда Афганистан-то был! Кто ж его туда звал! Да и не нападал ведь на нас Афганистан! Вот так я писала-писала, да все даром... А недавно решила я этим... как их? В «Единую Россию» написать. И вот, идет время – никакого ответа. Правительственные-то мне ровно в срок – через месяц важные такие конверты приходили. А тут – ничего. Вдруг – бегут, ищут меня по деревне, с ног сбились! И староста наш тоже... Я думаю: и чего им? Вроде я и не натворила ниче... Вот суетятся! Тебя, говорят, в общественную приемную Путина вызывают! Давай быстрей собирайся!
Бабушка все больше и больше разгоняется в своем рассказе, смеется, искорки в глазах горят все ярче:
- Я говорю: да куда я поеду-то? Нога вон у меня болить (она произносит именно «болить»), и зубы – в стакане держу, только в город одеваю, и на «о» ворочаю, и прически нет! Ну меня тут принарядили, прибарахлилась я; внучка меня и повезла. Приехала я туда, все какому-то депутату рассказала: да так меня за сердце взяло, так я ему все и выложила, правду-матку... Он говорит: «Вот Вы, Валентина Сергевна, так все завтра Владимиру Владимировичу и расскажите. Он завтра мост в Муроме открывать приедет и сюда заедет. Вон какие письма красивые писали! Вы ведь многим этим рассказом поможете: не у Вас у одной такая проблема. Надо поднимать этот вопрос». Вот оно как!
Улыбается, смотрит на загоревшийся неподалеку фонарь, предвещающий скорые сумерки, и продолжает:
- Вернулась я в деревню, меня уж сельский глава встречает, расспрашивает. Обещает: завтра, дескать, предоставим Вам машину главы района – поедете на ней к президенту. Нет, говорю, не надо! И чего машину за 30 килОметров из Суздаля для меня гнать? Нет. Меня уж лучше внучка отвезет, если выходная будет. Собралася я, приоделась, поехала. Сидим ждем. Нас туда к пяти вечера привезли, а Путина все нет и нет. Там студенты какие-то были, так они всю валерьянку перепили, нервничали... Они насчет общежитий студенческих, учиться не могут, жить негде вроде... Сидим-сидим, устали все; выходит депутат этот, забыла уж как его звать, говорит: «Давайте мы вас сейчас покормим, пока Владимир Владимирович не подъехал». Покормили. Ждем сидим. А он аж в 11 приехал! Мне этот депутат-то говорил: войдешь к нему, только на него смотри. А там: охраны – тьма, здоровые все такие; камеры снимают, штук 50! Растерялась я, но все Владимиру Владимировичу рассказала. Он слушал так внимательно. Пообещал: «все сделаем». И точно: несколько дней прошло, я уж телефон поменяла: МТС-то этот тут не берет, какой-то новый мне подключили, мобилку-то мою. И вот звонят: так, мол, и так – памятник на могилу Вашего отца, Сергея Ксенофонтовича, от Владимира Владимировича Путина. Когда, мол, выбирать приедете? Я говорю: «Не поеду, наездилась уж. Вам во всем тут доверяю. Родина памятник солдату ставит? Родина. Уж сами знаете, чего там надобно писать. А от нас просто – помним, скорбим». Так и поставили. Красивый такой памятник. Дорогой – за 25 тыщ. Из черного гранита, с Вечным огнем, и слова хорошие...
Валентина Сергеевна поправляет платок, задорно смеется, переводя взгляд то на папу, то на меня:
- Семьдесят годов прожила – вот с Путиным встретилась!!! А он – добрый такой. И слушал хорошо. Под ручку меня проводил потом. Простой такой человек...
Tags: Впечатления, Времена, Истории, Люди, О стране
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments